Михаил Пак
Посвящается Т.В.
Морской трамвай, белый в оранжевую полоску, с глухим урчанием рассекал темную воду. У борта стояла миловидная девушка, лицо ее светилось той необъяснимой таинственной радостью, следствием которой была юность — когда впереди большая неизведанная жизнь, полная разных открытий. Глаза ее были цвета моря и неба, обращенные вдаль, где в сизой дымке проступали очертания призрачного острова, конусообразного, вершиной своей задевавшего серебристые облака, похожие на слезинки.
Туда, к острову, держало путь судно. Спутник девушки, мужчина лет тридцати, стоял рядом, облокотившись о перила, дымил сигаретой и смотрел на бугрящиеся волны. Они почти не разговаривали. Девушка ни о чем его не спрашивала, словно боялась нарушить, поколебать ту легкую романтическую мелодию, переполнявшую ее сердце. Только иногда переглядывалась с ним, при этом ее глаза искрились озорно. Он улыбался ей в ответ сдержанной, скупой улыбкой. Голова его тоже полнилась мыслями и переживаниями последних дней, смутной неясностью происходящего, того, о чем они потом оба могли бы вспомнить с разочарованием. Но чем дальше он жил, тем больше убеждался, что человек, верно, на то и существует, чтобы бесконечно страдать и разочаровываться…
Его звали Александром, он был художник. Он жил почти год здесь, на острове. Отшельником. В загородном особняке Лю Гвансу, пятидесятидвухлетнего толстяка-адвоката. Лю работал в городе Кванджу, где и была его большая семья из трех дочерей, сына и жены, такой же толстенькой, энергичной, как сам хозяин. Они с художником встретились случайно, когда адвокат, путешествуя по Москве, забрел на его выставку. Тогда он купил у Александра несколько картин, пригласил в ресторан и там неожиданно сделал ему предложение поработать в Корее: будут предоставлены апартаменты, море света и полная свобода в выборе сюжетов. А все полотна потом Лю сам и приобретет.
Сделка устраивала обоих, и они ударили по рукам.
Остров был небольшой, за пару часов художник мог пешком обойти его кругом. Здесь жили рыбаки, они кормились извечным древним промыслом — выходили на своих суденышках в океанский простор и ловили рыбу. Александр писал рыбаков, их шхуны и дома, писал рыбацких жен и, конечно, — море. Он никогда прежде не видел моря, только озера и реки. А здесь всюду, куда ни кинь взгляд, было море. Море ему нравилось. Но постепенно, с каждым днем, у него все чаще возникало желание уехать отсюда. Нет, не домой, не в Москву. А куда-то в иное место хотелось, чтобы дать отдых натруженному телу, — в Таиланд, что ли… Нет, не в Таиланд, а куда, он сам не знал.