Чем дальше уносит нас
река времени, чем труднее даётся жизнь, тем меньше остаётся места для
памяти. Память народная, несмотря на все благие намерения, вещь ненадёжная,
она уходит с поколением. Наше прошлое, историю надо впитывать с детства,
наравне с грамотой, привычкой к труду и физической культуре. Чтобы не
слыть иванами, не помнящими родства.
Эту историю рассказала КИМ Клара Сергеевна,
преподаватель РУДН им. П. ЛУМУМБЫ, ныне пенсионерка.
—
Осень 1945 года. Колхоз «Полярная звезда» в Узбекистане. Я сижу на корточках
у глинобитной печки во дворе, подкидываю лепёшки кизяка. Вдруг слышу —
Жучок звякнул цепью, заворчал. Оглянулась — а на улице возле дома стоит
армейский «виллис» и из него выпрыгивают два офицера-фронтовика в орденах
с чемоданами. Я как закричу — Дядя Саша-а! Дядя Саша приехал!
Это я всё хорошо помню, прямо как сейчас картина перед глазами. Все выскочили,
кинулись обниматься. А приехал он с другом, русским, тоже капитаном, у
него фашисты дом разбомбили, никого нет, некуда ехать, такая беда, гостил
у нас. Тоже высокий, красивый. Все и плачут, и смеются! Только дочка Элла
за маму прячется. Она впервые отца увидела. Родилась в декабре 41-го,
отец уже был на фронте. Все четыре года она росла и знала его по фотокарточке.
А тут вживую увидела — напугалась. Тоже трагедия. И потом долго привыкала.
Александр Григорьевич Хван, мой дядя, родился он в Приморском крае, кажется
в 1908 году. Моя мама и его жена Таня — сёстры. Вспоминаю, впервые его
увидела, когда приехал с женой в Ленинград поступать в Военно-инженерное
училище. Поначалу жили у нас в общежитии. Папа заканчивал Институт журналистики
им. Воровского. В 1935 г. пошли тяжёлые времена, мы вынуждены были уехать
из Ленинграда. Помню, на вокзале нас они провожали, дядя Саша в будённовке,
в длиннополой шинели, тётя Таня плакала. Дядя Саша окончил училище, кажется,
в 1936 году, дальше пошла служба, Энгельс, Елабуга, Саранск и др. Про
это уже потом тётя Таня рассказывала, она приезжала к нам из этих городов.
К нам, в Чимкент, приехала из Саратова, откуда дядю Сашу направили на
фронт, была она в положении. На войне дядя Саша с первых дней. Помню,
как жене фронтовика тёте Тане был положен аттестат, она его отоваривала
в военторге, приносила, запомнившийся на всю жизнь, упругий белый хлеб.
А ещё я писала письма на фронт, тётя Таня не писала по-русски, корейскую
школу кончала, и я всю войну вела переписку. Писала аккуратно, подробно
про все наши дела, а когда с фронта приходили эти письма-треугольники,
все собирались и я громко читала.
Дядя Саша прошёл всю войну, участвовал в штурме Берлина, был награждён
медалью «За взятие Берлина», орденом Красной Звезды, медалями «За боевые
заслуги» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне».
Как он там воевал, что довелось пережить — за этими разговорами, они долго,
порой, засиживались с моим папой. Я тогда училась в шестом классе. Когда
я шла по деревне рядом с красивым статным офицером, все оглядывались.
А слушать те разговоры взрослых мне, как любой девчонке, было скучно.
Запомнился только один рассказ. Бои шли уже на подступах к Берлину. Надо
было навести понтонный мост для прохода танков и другой техники через
реку, название не помню. Он же был сапёр, командир инженерных войск. И
уже закончили, и уже танки пошли, как вдруг началась страшная бомбёжка,
и всё обрушилось. Тогда погибли почти все его солдаты, он сам чудом жив
остался. Его хранил Бог, за всю войну даже ранения не было.
А ещё у него была медаль «За освобождение Кореи».
Его, как кадрового офицера, после Победы задержали в Берлине. Демобилизовался
только осенью. Приехал, а вскоре его снова забирают и направляют для оказания
братской помощи демократической Корее. Из разговоров я знаю, что он помогал
Ким Ир Сену создавать корейскую армию. Был заместителем начальника штаба,
имел какой-то высокий чин. «Корейцы-солдаты, — рассказывал он, — хорошие
ученики, с энтузиазмом занимаются, быстро всё схватывают».
Вернулся он оттуда снова в колхоз в 1948 году. Я уже годом раньше окончила
школу и уехала учиться. Стал работать в школе военруком. Почему не нашлось
места достойнее герою-воину — это отдельный тяжёлый разговор. Наверное,
это была обычная для тех лет трагедия фронтовиков, с трудом входящих в
мирную жизнь. Потом он уезжает с семьёй на Украину, в Енакиево, занимается
гобонди. Умирает жена Татьяна. Через два года он женится на другой, та
увозит его из Енакиева, куда — я уже не знаю. Там, кажется, не складываются
отношения новой семьи с Эллой. Она ездила к нему, жаловалась, что отец
плохо ухожен. Элла за это время окончила Московский лесотехнический институт,
вышла замуж, родила двух внуков. Отец им купил хорошую 4-х комнатную квартиру
в Пушкине под Москвой. Внуки и сейчас там живут.
Он умер в 1978 г., кажется. Точная дата, где похоронен уже здесь никто
не знает. На похороны ездила Элла. Она уже тоже умерла десять лет назад.
Я ездила к внукам в Пушкино. Они уже ничего не помнят и не знают о деде.
Сохранилось лишь несколько наградных документов.
Ну не должно быть такого! Ещё немного и всё забудется, не останется и
следа. А ведь это был один из лучших представителей нашей нации! Сын крестьянина-корейца
поступает и заканчивает военный институт в разгар репрессий. Корейцев
вообще не брали на фронт, а он с первого до последнего дня на фронте,
а потом ещё в Корее! Таких у нас единицы.
Если мы их будем забывать, значит всё — нация исчезает…